Глава 1 Эволюция оценок творчества К. Поппера в российской философии

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62 

 

До середины 50-х гг. имя К. Поппера было практически неизвестно в Советском Союзе — ни философам-профессионалам, ни тем более широким кругам интеллигенции, хотя работы Б. Рассела, Л. Витгенштейна, Р. Карнапа и некоторых других стали известны некоторым советским философам еще в середине 30-х гг. Интересно, что Р. Карнап в шилпов-ском томе, посвященном развитию философии Карнапа и вышедшим в свет в 1963 г., даже отвечал ^ на критику его знаменитой статьи «Преодоление метафизики с помощью логического анализа языка»2), высказанную советским философом В. К. Брушлинским в журнале «Под знаменем марксизма» сразу же после публикации этой статьи в 1932 г.3) И критические замечания Брушлинского, и ответ на них Карнапа выдержаны в духе серьезной научной полемики. Пройдет несколько лет, и такой стиль философствования совершенно исчезнет из советской философской литературы. Знакомство советских философов с сочинениями Поппера пришлось как раз на это мрачное время идеологизации и политизации философии в Советском Союзе.

 

В результате в момент публикации до советских философов не дошли ни «Logik der Forschung», ни «What is Dialectic?», ни «Poverty of Historicism» и «The Open Society». Мне известно, я об этом уже упоминал, лишь одно исключение из этой общей ситуации: рецензия на «Logik der Forschung», написанная известным советским математиком А. Я.Хинчи-ным и опубликованная в 1935 г. в немецком математическом журнале 4\ в которой давалось краткое изложение концепции теории вероятностей Поппера. Эта рецензия соответствовала всем нормам научной литературы и не имела ничего общего с общим потоком далекой от науки идеологической философской макулатуры, который в 40—50-е годы буквально подавил все другие более или менее пристойные формы философствования, и именно в этом контексте состоялось представление философии и социологии Поппера советскому читателю. Следует, однако, заметить, что эта рецензия была известна только очень узкому кругу лиц и, конечно, не могла оказать серьезного позитивного влияния.

 

Эволюция оценок философии и социологии Поппера в советской (а позднее — российской) философской литературе распадается, на мой взгляд, на следующие четыре периода, или этапа: 1) 50-е годы; 2) 60-70-е годы; 3) 80-е годы; 4) 90-е годы и по настоящее время.

 

В первый период о философских и социальных концепциях Поппера в СССР было известно очень мало. На русском языке в то время не было ни одной строчки из сочинений Поппера. В философской литературе давались самые общие оценки (точнее — просто упоминания) его философии как реакционной, неопозитивистской, антимарксистской и т. п. Не было даже намека на анализ философских и социологических воззрений Поппера.

 

Во второй период (60-70-е гг.) ситуация стала меняться, но очень медленно. Переводов работ Поппера на русский язык не было издано и в это время.

 

Вместе с тем в 60-70-е годы крайне отрицательную роль сыграли многочисленные переводы на русский язык работ английского марксиста М. Корнфорта, где критика философии и социологии К. Поппера сводилась к набору идеологических обвинений и ругательств.

 

Морис Корнфорт (1909-1980) был очень популярен в официальной марксистской философии в Советском Союзе в 50—70-е гг. Достаточно сказать, что за период 1951-1972 гг. пять (!) его книг были переведены на русский язык — ни один из работающих в то время советских философов не мог похвастаться такой продуктивностью. И, конечно, в своих сочинениях Корнфорт не забывал Поппера, а одна из его книг на русском языке была непосредственно посвящена социальной философии Поппера).

 

Общие оценки социальной философии Поппера, содержащиеся в книге Корнфорта и особенно в «Предисловии» к русскому изданию этой книги, написанном И. С. Нарским, на десяток лет предопределили советское официальное отношение к социальным взглядам Поппера, практически полностью закрыв возможность подвергнуть их серьезному научному исследованию. Приведу лишь наиболее яркие перлы из этих оценок: К. Поппер — «теоретик-антикоммунист №  1», «один из самых изощренных и опытных современных "аналитиков", активный в прошлом деятель знаменитого "Венского кружка", претенциозно определяющий ныне свою философию как "критический рационализм"», «самый авторитетный в буржуазном мире "специалист" по выработке антимарксистской аргументации», «из писаний которого эту аргументацию черпают буквально все антикоммунисты обоих полушарий». «В итоге осуществленного Корнфортом исследования миф попперова "открытого" капиталистического общества развеян как жалкая внеисторическая иллюзия, не способная ни указать реальных перспектив, ни наметить путей к их достижению. Но за этим мифом вырисовываются мрачные черты вполне реального "закрытого" капитализма, на сохранении которого столь упорно настаивает Поппер и "открыть" который возможно только путем революционного его упразднения и перехода к подлинно "открытому" социалистическому и коммунистическому обществу безбрежных и светлых перспектив. Антикоммунисты — вот враги этого воодушевляющего будущего... Писаниям их теоретического лидера реакционный классовый интерес закрывает очи разума»6).

 

Очень точную характеристику этого «опровержения» дал много лет спустя М.А.Абрамов: «Опус Корнфорта был оценен в СССР как "Анти-Поппер", хотя из него мудрено понять, что за книгу написал сэр Карл и о чем там у него идет речь. Но в этом-то и заключался высший класс — отповедь дать, но крамолу не пропагандировать»

Вместе с тем в это время несколько советских философов, главным образом молодых, стали серьезно заниматься изучением прежде всего логико-методологических сочинений Поппера и стремились их объективно проанализировать (И. С.Добронравов, Т. М. Хабарова, Б. С. Грязнов, В. И. Евсевичев, И. 3. Налетов, В. И. Метлов, Ю. Н. Серов, Н. С. Юлина, А. В. Панин, В. Н. Садовский и др.). В работах названных и некоторых других авторов было дано достаточно точное изложение сути поппе-ровского фальсификационизма8^, описаны принципы антииндуктивизма Поипера9), рассматривались концепция трех миров |0) и попперовская трактовка эволюционного подхода в теории познания "\ был дан анализ «эмерджентного реализма» К. Поппера ]2\ его концепции правдоподобности научных теорий 13) и т.д.

 

Вместе с тем в учебной философской литературе этого времени во многом сохранились, к сожалению, сложившиеся стереотипы оценки взглядов Поппера как сторонника неопозитивизма, крайнего релятивизма и т.д. Особенно это относилось к оценкам социальной философии Поппера, где господствовали совершенно бездоказательные обвинения и практически полностью отсутствовал какой-либо анализ.

 

Но лед, несомненно, тронулся, и вот пример одной из первых серьезных публикаций советского философа о философской концепции Поппера. Статья «Поппер, Карл Раймунд» в «Философской энциклопедии» |4\ Автор — И.С.Добронравов, окончивший философский факультет Московского университета в середине 50-х гг. и достаточно хорошо знающий западную философию науки XX века. Значительный — по энциклопедическим меркам — объем статьи; в основном достаточно объективное описание философских взглядов Поппера. В подтверждение сказанного приведу некоторые цитаты: «Основную цель философии Поппер видит в изучении развития научного знания, в особенности научной космологии». По мнению Поппера, «философия не имеет особого метода: ее методом является метод всякой "рациональной дискуссии", четкая постановка проблемы и критический анализ различных предполагаемых решений». Совершенно правильно говорится в этой статье о том, что Поппер «выдвигает задачу не разработки критерия значения, а нахождения метода разграничения между наукой и метафизикой», дается вполне квалифицированная характеристика принципа фальсифицируемости и т. д. и т. п. К сожалению, в этой статье есть неточные и спорные моменты — например, ошибочны утверждения И.Добронравова о том, что Поппер «был активным деятелем Венского кружка», что он «по своим философским взглядам — представитель логического позитивизма, хотя он критически относится к ряду его основных положений» и т. п. И, конечно, ибо иное тогда, да и много позже, было просто невозможно, — «Поппер является апологетом буржуазной демократии, выдавая ее принципы за абсолютные, рассматривая буржуазное общество как "открытое", гуманное и противопоставляя его другим обществам, "закрытым", стремящимся, по его утверждению, определить все поведение личности». Так действительно написано в этой статье, но это не столько авторский текст, сколько проявление духа того нечеловеческого общественного строя, при котором советские люди были вынуждены жить несколько десятилетий 15\ И тем не менее, такое представление идей Поппера — это, несомненно, значительный прогресс на пути к серьезному исследованию его творчества.

 

В это же самое время были проведены серьезные исследования философии и логики Поппера Т. Н. Хабаровой, Б. С. Грязновым и другими советскими философами. Так, Т. Н. Хабарова, которая во второй половине

 

ь'Должен покаяться, что в своей вступительной статье к сборнику избранных логико-философских работ К. Поппера «Логика и рост научного знания» я, давая самую высокую оценку философии и логике Поппера, при характеристике его социальных воззрений, был вынужден использовать расхожие идеологические штампы, за которые мне стыдно было и тогда, и особенно сейчас (см.: Садовский В. Н. Логико-методологическая концепция Карла Поппера // Поппер К. Логика и рост научного знания. М.: Прогресс, 1983. С.28-32.). Ситуацию не спасает ни то, что я не считал себя, особенно в то время, специалистом в этой области, ни то, что условием публикации этой книги было «объективное» освещение всей совокупности взглядов Поппера, включая его социальные концепции, а в этой сфере преодолеть не подвергаемые никаким сомнениям догмы было невозможно. Под статьей стоит моя подпись, и за все, что гам написано, я несу ответственность. Пользуюсь случаем для того, чтобы признать эту мою грубую и печальную ошибку. 60-х гг. была аспиранткой Института истории естествознания и техники Академии наук СССР, в качестве темы своей диссертации выбрала анализ философских концепций К. Поппера. Следует отметить, что такое решение было чрезвычайно смелым: Поппер и тогда и еще многие годы оставался «антикоммунистом №  1» по оценке официальных философских кругов. Результаты ее исследования были опубликованы в статье «Концепция К. Поппера как переломный пункт в развитии позитивизма» |6*. Т. Н. Хабарова в этой статье и в своей диссертации дала во многом объективный анализ логики научного исследования Поппера, акцентируя свое внимание главным образом на философских аспектах этой теории.

 

Несколько позже Борис Семенович Грязнов, в то уже время достаточно известный советский специалист по проблемам философии науки и философским основаниям математики, который также в конце 60-х — и в первой половине 70-х гг. работал в Институте истории естествознания и техники, обратился к анализу философского и логического творчества К. Поппера. В отличие от Т. Н. Хабаровой, его интересовали логические основания попперовских концепций и очень скоро он опубликовал несколько работ на эти темы, которые получили широкую известность в советских философских кругах (к сожалению, они были опубликованы очень небольшими тиражами в основном в различного рода реферативных сборниках и разыскать их сейчас трудно).

 

В середине 70-х гг. мы с ним (я в то время также работал в этом институте) стали готовить издание переводов на русский язык избранных работ из первых восьми томов «Бостонских исследований по философии науки» ("Boston Studies in the Philosophy of Science"', 1963—1971). Эта серия тогда и многие последующие годы была наиболее значительным и авторитетным западным изданием по проблемам философии науки. Подготовленный нами сборник переводов «Структура и развитие науки» был опубликован в середине 1978 г. ]1\ и Карл Поппер был главным героем многих включенных в этот сборник статей виднейших в то время американских и европейских логиков и философов.

Борису Семеновичу Грязнову не удалось увидеть этот сборник. Он скоропостижно скончался 28 июня 1978 года буквально за пару месяцев до выхода этой книги в свет. Впоследствии его вдова К. В. Малиновская и друзья Е.П.Никитин, Н.И.Кузнецова и И.С.Тимофеев выпустили сборник избранных статей Бориса Семеновича, оформленный в виде монографии 18). В разделе «Философия науки К. Поппера» этой монографии Б. С. Грязное дал глубокий анализ логико-методологических идей Поппера, и содержание этого раздела не потеряло большого интереса вплоть до настоящее времени. И вместе с тем в Советском Союзе и в 1978, и в 1982 гг. так и не было издано ни одной строчки русских переводов сочинений самого Поппера.

 

С начала 80-х гг. наступил третий период восприятия советским (вскоре российским) философским сообществом концепций Поппера — время серьезного, объективного, нередко в том числе и критического, анализа его творчества в работах российских философов 19\ В 1983 г. впервые на русском языке опубликованы главным образом логико-методологические работы Поппера в сборнике «Логика и рост научного знания»20*, кстати, п том же самом издательстве «Прогресс», в котором одиннадцатью годами ранее была издана книга Корнфорта «Открытая философия и открытое общество». Это стало возможным в условиях наступающей перестройки, когда постепенно табу на Поппера стало исчезать. В советской философской литературе анализ сочинений Поппера стал не просто желательным, а необходимым.

 

В следующем абзаце я коснусь истории этого издания, а сейчас хочу рассказать читателям о некоторых небезынтересных, на мой взгляд, моментах осуществления этого проекта, которые дают основание утверждать о том, что Поппер, как это совершенно явно будет позже в связи с русскими изданиями «Открытого общества» и «Нищеты историзма», внес свой личный вклад в то, чтобы сборник «Логика и рост научного знания» достаточно хорошо отражал его важнейшие достижения в логике и методологии науки.

 

В 1973 г. в Финляндии во время Первой международной конференции по истории и философии науки, организованной совместно Отделением истории науки и Отделением логики Международного союза истории и философии науки, я познакомился с Джоном Уоткинсом, в то время уже несколько лет возглавлявшим созданную Поппером кафедру логики и научного метода Лондонской школы экономики и политических наук. Не сразу, но достаточно скоро у нас сложились хорошие деловые взаимоотношения (Уоткинс приезжал в Москву, я, посещая Лондон, всегда бывал в Лондонской школе экономики, и он, и я выступали с докладами соответственно в Москве и Лондоне и т. п.). Когда у меня возникла мысль об издании избранных логико-методологических работ Поппера на русском языке и я получил на этот счет поддержку философской редакции издательства «Прогресс», я посчитал необходимым обсудить содержание такого сборника с коллегами Поппера и, если удастся, с ним самим. С Поп-пером я в то время встретиться не смог, но через Уоткинса и одного из его сотрудников (скорее всего это был Джулиус Фрид, один из переводчиков "Logik der Forschung" на английский язык (см. главу 1-3)) я получил написанные от руки (не попперовской, которую я очень хорошо узнал позже) предложения по содержанию такой книги, и, насколько помню, мне было сказано, что эти предложения исходят от Карла Поппера или, по крайней мере, с ним согласованы. Предложения действительно были очень важными, они были в основном реализованы (лишь ограничения на общий объем сборника не дали возможности реализовать их все), и без них я сам никогда бы не включил в этот сборник такие чрезвычайно важные работы Поппера, как Дополнение I ко второму тому «Открытого общества» «Факты, нормы и истина», статьи «Интерпретация вероятности: вероятность как предрасположенность» и «Миф концептуального каркаса». Бесспорно, сам Поппер во многом способствовал успеху этого издания.

 

Четвертый период восприятия идей Поппера теперь уже российским философским и социологическим сообществом (90-е гг. и по настоящее время) характеризуется безусловным включением его идей в сокровищницу мировой философии и многочисленными попытками понять и оценить его вклад в философию и науку. В эти годы в русских переводах публикуются книги Поппера «Открытое общество и его враги» (1992), «Нищета историцизма» (1993), «Квантовая теория и раскол в физике» (1998), основные работы Поппера по эволюционной эпистемологии в сборнике  «Эволюционная эпистемология и логика социальных наук. Карл Поппер и его критики» (2000), а также ряд его статей2').

 

Конечно, идеологические мотивы отношения к Попперу в той или иной степени сохраняются в России и в настоящее время — коммунистически ориентированные философы и политики, которые, к сожалению, еще пользуются значительным влиянием в стране, продолжают видеть в нем врага — именно врага — социализма, а поддержка изданий его сочинений известным финансистом Джорджем Соросом рассматривается чуть ли не как диверсия против свободной России, однако здравомыслящие ученые и философы хорошо осознают то, что творческие достижения Поппера — это важный вклад в интеллектуальную жизнь XXвека, а помощь его ученика Дж. Сороса в издании и пропаганде его сочинений — это безусловное благо. Вот раздираемая такими противоречиями российская гуманитарная мысль, да и не только она одна, но и политика, экономика, экология и т.п. существуют в настоящее время.

 

 «Список переводов трудов К. Поппера на русский язык» в конце книги.